Затем он легкими шагами направился по тропинке, держась ближе к краю. Потому что посередине была галька, шуршащая под ногами, которая к тому же могла уколоть его через тонкие подошвы сапог. А Эндерби был чувствительным существом.

Легкий и бесшумный, словно тень, он поднялся по лестнице к входной двери. Никакого обзора. Сквозь мутное стекло просматривался лишь прямой коридор, деливший дом надвое. Такая же дверь в конце его выходила, по-видимому, на другую веранду. Дом Бентонов имел два входа.

— Эй, Молли! — заорал внутри мужской голос.

— Молли на кухне, взбивает масло, — прокричала женщина откуда-то из середины дома.

— Почему она вечно что-то взбивает, стирает? — пожаловался мужской голос. — Будто у меня в доме вовсе нет дочери.

Таг улыбнулся. Затем постучал в стеклянную дверь, и около нее тут же появилась девушка. Он сразу понял, что это и есть Молли. Даже через стекло было видно, что она красива. Ему вспомнился взволнованный голос Томми Телфолда.

— Это дом Бентонов, не так ли? — спросил Эндерби. — Я слышал, что вам нужны постояльцы.

— Да, — коротко ответила девушка.

— Я Таг Эндерби. В городе ненадолго. Вы мне позволите осмотреть комнату?

Как только она открыла дверь, его словно громом сразило. Особое предубеждение заставляло его сначала смотреть на цвет волос, и волосы девушки оказались рыжими! Но не огненно-красными, как у Рея Чемпиона. Их цвет был более темным, а на кончиках, куда падал свет, — почти золотым и светящимся.

И все же ее волосы несомненно были рыжими! Сердце Тага окаменело.

Девушка распахнула дверь и ждала, когда он войдет. Пришлось войти и осмотреть комнату. Она оказалась довольно большой. Вместительная двойная кровать с четырьмя высокими подпорками и железной рамой для балдахина. Неплохой коврик на полу, хотя и со стертым от многолетнего вытаптывания рисунком. На стене висело несколько семейных портретов — увеличенные фотографии.