На другой день был назначен отъезд. Поэтому с вечера он занимался окончательным устройством дел, необходимыми дорожными приготовлениями. Будучи занят, он не имел времени думать о дочерях, которые, впрочем, по его мнению, также должны были готовиться в дорогу. Если б в эту минуту гордому плантатору сказали, что его старшая дочь бродит по лесам, он крайне удивился бы, а если б он узнал, что она пошла на любовное свидание, он, быть может, бросив сборы, воспылал бы яростью, схватил бы пистолет и бросился бы в погоню за дочерью, которая составляла гордость его дома и его сердца, и, может быть, сделался бы виновником трагедии вроде той, которую мы описали выше.

К счастью, он ничего не знал и до такой степени погрузился в свои приготовления, что даже и не замечал отсутствия старшей дочери, тем более, что младшая, бывшая в сговоре с сестрою, находилась тут же и старалась не дать заметить ее отсутствия.

Елена Армстронг продолжала ночную экскурсию, наклоняясь вперед и останавливаясь временами, чтобы бросить беглый взгляд во все стороны.

Около полумили от усадьбы, на границе маисового поля и девственного леса стояла большая магнолия, пощаженная топором дровосека. Под этим деревом Елена назначила свидание, и в дупло этого же дерева ее наперсница Юлия положила письмо с фотографической карточкой.

Остановившись под его большими ветвями, она раскрыла манто и откинула капюшон.

Она не боялась больше ничего, негры не ходили сюда ночью, разве что иногда забредали, охотясь за двуутробкою или енотом.

Она перевела дух и успокоила сильное биение сердца. Затем она поднялась на цыпочки и опустила руку в дупло. Но ничего в нем не нашла.

— Нашел! Взял! — сказала она.

Вскоре при том же тусклом свете можно было разглядеть на лице ее легкое выражение досады, и она прошептала:

— Почему же нет ответа?

И она снова запустила руку в отверстие, и снова не нашла ничего.