Когда его слова перевели Пирсу, он с вопросительным видом повернулся к Спейду.

— Скажи старому дурню, что эту линию все равно предстоит протянуть, и никакие дряхлые пугала вроде этих нас не остановят.

Сигер поднял руку, а затем стал отвечать знаками: «Одинокий Волк, ты знаешь меня. Я твой друг. Я пришел сюда не для того, чтобы принести тебе вред. Я пришел сказать тебе, что ты ошибаешься. Вся земля по левую руку от меня — земля шайенов — так говорит Великий Отец. Вся по правую — земля кайова. Шайены продали права на свою землю белому человеку, и мы находимся здесь для того, чтобы провести эту границу, мы ограждаем только землю шайенов».

— Я не верю этому, — отвечал вождь. -Мой агент ничего об этом не знает. Вашингтон ничего не написал мне об этом. Дело это грабительское. Ради денег скотоводы пойдут на что угодно, это — их рук дело. Они — как волки. Они здесь не пройдут.

— Что он сказал? — полюбопытствовал Пирс.

— Он говорит, что нам нужно все прекратить.

— Передайте ему, что у него не хватит сил, чтобы бахвалиться передо мой со своими чучелами. Эту линию потянут дальше.

Одинокий Волк, весь напрягшись, жадно спросил:

— Что говорит белый вождь?

— Он говорит, что нам нужно тянуть линию дальше.

Одинокий Волк повернулся к своей гвардии.

— Готовьтесь, — сказал он негромко.

Старцы подобрались, подтянулись ближе друг к другу, тихо бормоча, и каждая пара подслеповатых глаз наметила себе мишень. Щелканье взводимых курков прозвучало грозным знаком. Пирс побледнел.

Но Сигер, желая избежать смертельной дуэли, вскричал, обращаясь к Пирсу:

— Стойте! Это же самоубийство. Старики прибыли сюда, чтобы сражаться насмерть! Давайте мирно разберем это дело. Поднимите ружья вверх.

В самой глубине ослепленного гневом сознания Пирса постепенно зарождалось понимание, что эти старики настроены самым серьезным образом. Он заколебался.

Заметив эти колебания, Одинокий Волк сказал: