Раунди промолчал, но в последующие недели беспокойство не оставляло его. Майку скоро придется идти на дело, а кольцо сжимается все плотнее. В этих обстоятельствах не стоит навлекать на себя гнев такого человека, как Тайрел Сэкетт, настоящего мастера выслеживания, который никогда не теряет однажды взятый след.

Спустя несколько месяцев Бен напомнил ему:

— Ну, что я тебе говорил? Никаких последствий, в Море все тихо.

Раунди, сидевший на корточках у очага с кружкой кофе в руках, поднял голову:

— Год еще не прошел. Можешь быть уверен — Сэкетт ничего не забыл.

В тот момент, когда Раунди произносил эти слова, в четырехстах милях восточнее, в маленьком, насквозь пропыленном городке восточного Колорадо остановился поезд. Станцией там служил старый железнодорожный вагон.

Выглянув из окна, Борден Чантри увидел, что поезд замедляет ход. Что бы это значило? Поезда редко останавливались в их городке, и потому он продолжал смотреть.

Борден Чантри занимался финансовым отчетом — работой, которую он никогда не любил. Но налогоплательщики хотели знать, куда идет каждый доллар, и он, как начальник городской полиции, должен был отчитываться за каждый штраф, за каждый цент, потраченный на питание заключенных местной тюрьмы.

С поезда сошел только один пассажир. Молодой человек в черном костюме выпрыгнул из вагона и стоял, глядя вслед уходящему поезду.

Увидев его, Чантри встал из-за стола.

— Ма, — сказал он, обращаясь к своей жене Бесс, — поставь-ка еще один прибор. У нас будет гость. Только что с поезда сошел Тайрел Сэкетт.

Глава 3

Когда тарелки были убраны, а стол вытерт насухо, Борден Чантри разлил кофе в кружки, развернул стул спинкой к столу и оседлал его, положив руки на спинку.