В объявлении говорилось, что в налете участвовало не то четыре, не то пять человек — точно никто не знал. Ну, я положил эту бумажку к другим и забыл о ней. А как раз в это время я продавал часть скота, чтобы рассчитаться с долгами, и, проезжая мимо своего пастбища, где паслись лошади, заметил, что тех пятерых уже нет, а на их месте пасутся другие. Пять лошадей прекрасной породы, но выглядели они так, будто их чуть не загнали, причем совсем недавно. Именно в этот момент я и начал кое-что подозревать.

В печке гудел огонь, в тишине комнаты громко тикали настенные часы. Мужчины помолчали минуту-другую.

— Умно придумано, — произнес Сэкетт. — Слишком уж кто-то хитер.

— Как же они могли догадаться, что какой-то простой владелец полуразорившегося ранчо станет когда-нибудь начальником полиции? — удивился Чантри.

— А они планируют, — заметил Сэкетт, — планируют все заранее, как вышло с твоими лошадьми или с запиской Оррина. — Он махнул рукой в сторону газет. — Произошло уже двенадцать ограблений или даже больше, а кто знает об этих бандитах хоть что-нибудь?

— Интересно, как долго они этим занимаются?

Сэкетт пожал плечами.

— Трудно сказать, мы же не знаем, сколько было ограблений. Мне кажется, нам известна только небольшая часть происходящего. Мы ведь лишь два человека из двух небольших городков. — Он постучал пальцем по кипе бумаг, лежащих на столе. — По сравнению с этим ребята Джеймса кажутся просто трусами.

— Они и были трусами, — согласился Чантри. — К тому же любили болтать. Все знали, кто они такие. И кроме того, на них было слишком много крови. Зачастую они убивали совершенно невинных, вроде того мальчишки, который перебегал улицу.

— Ну, а что касается этих неизвестных бандитов, — произнес Сэкетт, — когда они решили оставить своих лошадей у тебя, они совершили ошибку, и эта ошибка их погубит.