Кроун-Кинг Сванти покинул несколько дней назад. И вот теперь, едва передвигая ноги, брел по пологому склону к ручью Тонто, моля всех святых, чтобы там оказалась вода. В глазах у него темнело, губы потрескались, горло пересохло, в голове пульсировала тупая боль. На тусклом, словно покрытом жестью небосводе вовсю полыхало безжалостное солнце. Земля жгла ноги даже через сапоги. Раскаленный воздух обжигал легкие.

Внезапно перед ним, словно из-под земли, вырос апач. Но даже индеец может ошибиться. Ошибка его и погубила.

Когда темно-коричневое тело индейца взметнулось в прыжке, на дуле его винтовки вспыхнул солнечный блик. Проворно отпрянув в сторону, Таггарт почувствовал, как ожил в твердой ладони кольт.

Звук выстрела эхом прокатился по горам, отражаясь от скал, как прыгающий мяч, и замер. Стоя над телом апача, Сванти только сейчас осознал, как ему повезло. У него не было даже четверти секунды на размышления. Реакция оказалась мгновенной — результат долгих лет непрестанной практики и жизни среди опасностей.

Почуяв ненавистный залах белого человека, пони апача отшатнулся и попятился. У седла не было фляжки с водой, и Сванти потратил время только на то, чтобы проверить винтовку и патронташ. В нем нашлось около тридцати разрозненных патронов 44-го калибра. Что ж, решил он, все это еще сможет очень и очень пригодиться. Происшествие заставило его немного взбодриться, он выпрямился и осмотрелся вокруг. Сколько прошло времени после того, как скрылся тот отряд? Если он успел уже преодолеть три мили… даже почти четыре, то и индейцы, верно, не меньше. Подобрав поводья, беглец снова упорно зашагал вперед, невидящими глазами озирая утонувшую в огненном мареве пустыню.