«Вот спасибо!» – подумал Хитров, потирая затылок. Потом лязгнула решетка: Мокренко, втолкнувшийся в заныр последним, догадался вернуть ее на место.

Филька быстро полз на четвереньках, сражаясь с наклоном, который увлекал его вниз. Следом за ним, бормоча: «Говорила мне мамочка: дочка, зачем ты бросила музыкальную школу?» – ползла Анька. Замыкал же отступление пыхтящий Петька.

Грязь в заныре была с палец толщиной – черная, сплошная, состоящая будто из коротких нитей. Судя по всему, они оказались первыми, кто догадался вытереть эту дыру своими куртками.

Внезапно лаз затрясся и заходил ходуном: где-то над их головами пронесся поезд. Белые нити плесени ехидно запрыгали. Посыпалась каменная крошка. На миг Хитрову почудилось, что вагоны проехали по их спинам, – такой страшный был грохот. Анька взвизгнула и вцепилась ему в ногу.

– Чего копаетесь! Ползите, а то меня засекут! – зашептал вдруг Петька. Хотя вообще-то он не шептал, а кричал – это им, оглушенным, казалось, что он шепчет.

Не разбирая направления, Хитров быстро полез вперед. В следующий миг что-то изменилось, и он запомнил лишь, как стремительно летит куда-то, выставив вперед руки с фонарем, и орет, убежденный, что они попали в общий сливной колодец, а это конец, смерть.

А-а-а-а-аа-ааа!

Удар. Плеск...

Когда Хитров очнулся, то обнаружил, что над ним нависли два больших белых пятна, которые то приближаются, то удаляются. Филька испугался этих пятен и поскорее закрыл глаза. Тогда пятна принялись издавать непонятные звуки. Филька, на всякий случай, стал вслушиваться.

– Аыы-у-эаыэуэччч... Фииилииииии! Хиооууууу!

Звуки напоминали назойливых мух, которые стараются залететь в уши. Филька пытался заткнуть уши, чтобы не пустить их, но они все равно просачивались между пальцами... Постепенно мухи сталкивались, прилипали друг к другу и соединялись в один звук, уже различимый...