Через полчаса они остановились возле башенки – у того самого первого залаза, который привел их в замурованный склеп. Доски были сорваны еще прежде, ими же, и из залаза тянуло сыростью. Конечно, правильнее было бы воспользоваться вторым, выходным люком, который сразу вел в склеп, но Хитров не был уверен, что сможет сразу найти дорогу: слишком долго они тогда плутали.

– Мамочка, лучше бы ты отдала меня в балет... Брр! Спускаться в Подземье без всего – без ломика, без запасных батарей, без веревок, с одним фонарем... В холод, в сырость. Нет, уж я туда точно не полезу... – пробормотала Анька и подтолкнула Петьку вперед: – Ну давай, проталкивайся скорее или меня пропусти!

Не стоит второй раз описывать, как они спускались по грохочущим ступеням и двигались по тоннелю к ремонтным отстойникам. На последнем участке тоннеля горел свет – и друзья, опасаясь монтажников, перебегали эти метры по очереди. На первой ветке все было будто спокойно, зато на второй кто-то яростно колотил кувалдой то ли по колесам, то ли по днищу вагона. «А еще пишут, что у них сплошная электроника», – съязвила Анька.

Проскочив опасный участок, ребята нырнули в тот самый тоннель, который в первый раз привел их к залазу. Филька все время оглядывался, вспоминая того здорового сержанта. Вдруг он и теперь сидит где-нибудь поблизости, подстерегая похитителей кабеля? В то же время Хитров чувствовал, что теперь боится его куда меньше, чем прежде. Когда за тобой гонится Тетлуцоакль, все остальное, что может случиться, не больше чем досадные неприятности.

Друзья уже откидывали решетку лаза, когда в тоннеле, откуда они только что вышли, послышались шаги. Шаги были негромкие, словно кто-то легонько постукивал стальным молоточком по шпалам. С каждой секундой звук усиливался.