— Вы, должно быть, спятили. Да знаете ли вы, что мой Огненный самый быстрый конь во всей округе! Он выезжен специально для скачек!

— Спору нет, конь хороший, но я ставлю свое седло против ваших ста долларов, что мой мерин обскачет вашего жеребца еще на подъезде к городу.

Она презрительно рассмеялась ему в лицо.

— Еще чего! — И в тот же миг ее гнедой сорвался с места, пускаясь вскачь во весь опор. Прыжок вывел всадницу вперед, но Билл знал возможности своего коня.

— Давай, друг! Мы должны обойти! Нам с тобой нужны деньги!

И Рио, будто поняв его, немедленно устремился следом за гнедым с резвостью испуганного зайца.

К тому моменту, как они вылетели на дорогу, ведущую в город, гнедой опережал чубарого на три корпуса. Но, несмотря на многие мили пути, чубарый не сдавался, продолжая рваться вперед.

В его жилах текла кровь арабских скакунов, к тому же он был привычен к горным тропам и головокружительным скачкам, неизменно сопутствовавшим перегонам стад с одного пастбища на другое. В одном месте дорога делала небольшой изгиб, но Билл направил коня напрямик, между камнями и мескитовыми кустами, и его чубарый конь выскочил на дорогу, оказавшись позади гнедого, но теперь отставая уже менее чем на корпус.

Люди выходили из домов на улицу, глядя на приближающихся всадников. До цели оставалось менее полумили, когда гнедой начал замедлять свой бег. Он неплохо справлялся с короткими дистанциями, но теперь стал сдавать, в то время как чубарый лишь только-только вошел во вкус. Он летел стрелой, вытянув шею, и Кеневен всем телом подался вперед, пригибаясь, чтобы уменьшить сопротивление бившего в лицо ветра. Мустанг поравнялся с гнедым, и так, ноздря в ноздрю, они продолжали мчаться по направлению к городу.

— Давай, Рио! Давай! — шептал Кеневен, когда до ближайшей городской постройки оставалось всего несколько ярдов. И тут чубарый, сделав внезапный рывок, обошел соперника и первым влетел на городскую улицу, опередив гнедого на целый корпус.