— Хочешь от меня избавиться?

— Угу! — Вивер тщательно втаптывал сигарету в песок, пока не загасил ее. — Ты не создан для грабежей и налетов, Малыш. Ты не любишь убивать, и это хорошо. Ты стреляешь, чтобы испугать, и прекрасно! Ограбь банк — будешь иметь дело только с законом, убьешь человека — его друзья станут преследовать тебя до конца жизни. Когда-нибудь мы попадем в переплет, и тебе придется убивать.

— Я сделаю то, что потребуется.

— Тебе пришлось убить несколько человек, но тогда ты был прав. Убивать вместе с нами — совсем другое дело. Совсем другое и с точки зрения закона. Ты сам скоро поймешь.

— А что скажет Джим?

— Он любит тебя… Любит как сына. Мы все будем рады, правда, Райли.

— Я не могу взять твои деньги.

— А я тебе их даю не просто так. Придет день, когда я не смогу взобраться на коня, тогда приползу к тебе и ты отведешь мне уголок в хижине на твоей земле и дашь кусок мяса.

Они вернулись к костру. По тому, как на них смотрели другие, Райли понял, что они ждут результатов разговора.

Колберн бросил Райли тугой мешочек.

— Там три тысячи, Малыш. Мы все участвуем. Это тебе на обзаведение.

Гейлорд подкинул на руке мешочек, потом поднял глаза.

— Это, правда, замечательно, просто здорово… Как и отец, я всегда мечтал о своей земле!

— Только вот что, Райли, — посоветовал Колберн, — там где поселишься, обязательно подай официальную заявку на воду, на всю воду, которую сумеешь найти. Поверь мне, размер и ценность ранчо зависит от запасов воды. Если бычок слишком долго добирается до ручья, где можно напиться, он теряет в весе.

— Ну ладно, — улыбнулся Гейлорд. Он оседлал лошадь, сел в седло и оглянулся на них. — Берегите себя и помните: мой дом — ваш дом, где бы я ни находился.

Молча они долго прислушивались к цокоту копыт его лошади, пока звук не замер вдали и не улеглась пыль. В ручье журчала вода, пробиваясь сквозь камни и корни растений.