Как-то Колберн и Вивер остались в лагере вдвоем. Колберн брился. Нарушив молчание, Вивер спросил:

— Джим, что случилось в тот раз, когда ты подцепил Малыша?

Рассматривая щеку в зеркале, Колберн едва повернул голову, потом осторожно провел бритвой и, сполоснув ее, сказал:

— Играл в покер… Меня надули… Я поймал одного с лишней картой и попер на него… И сейчас же увидел два ствола, направленные мне в грудь. Все было за то, что меня прикончат. — Колберн некоторое время водил бритвой по щеке, затем продолжил: — Они издевались надо мной. — Их главарь, смеясь мне в лицо, заявил: «Спрячь свою пушку и убирайся отсюда. Всем известно, кто ты, и тебе не с руки жаловаться властям». — Он снова намылил подбородок. — Шулер тоже вытащил свой шестизарядник, втроем они загнали меня в угол. Я оказался в безвыходном положении, хотя не сомневался, что передо мной — трусливые хвастуны. Но в тот момент только дурак мог не считаться с ними. К тому же я уже здорово надрался и был не в форме. Конечно, я вел себя не лучшим образом, и они наверняка отправили бы меня на тот свет, но я захватил бы с собой по крайней мере двоих из них. — Он опять принялся бриться… Через минуту добавил: — Я так им и сказал: мол, сами напросились, наставили на меня свои железки и думаете, что отступлюсь. Как бы не так! Не все такие жалкие трусы, как вы. — Он усмехнулся. — И они испугались, я это видел. Не ожидали, что дам отпор при таких неравных шансах. Вот тогда заговорил Малыш. Там было еще четверо или пятеро. Малыш стоял у бара. Он сказал спокойно, держа в руке револьвер: «Верните деньги или будете иметь дело со мной». — Колберн подправил бритву. — Клянусь, они взмокли. Да и я тоже. Тогда-то и протрезвел. Три ствола, нацеленные на меня, показались чертовски большими. — Дело в том, что они знали Малыша. Не могу понять почему, картежники явно не хотели иметь с ним дела, а он был настроен на драку. И тут со словами: «Возьми их и убирайся!» — игрок кинул мне мои деньги, потом обратился к моему неожиданному защитнику: «Райли, ты просто набиваешься на то, чтобы тебя прикончили». А Малыш в ответ: «Может, сейчас попробуешь?» Но никто не принял его предложения. Когда я выбрался оттуда, то пригласил его с собой. Он был свободен, и я не мог оставить его там после того, что случилось.