— Ни одного каприза за все путешествие! — восхищался Брукс. — А ведь почти все пассажирки до того сварливы, просто ехать невозможно.

Ступив на пыльную улицу Дедвуда, Жакин быстрым взглядом живых голубых глаз окинула толпу зевак, отыскивая отца или брата. И первым, кого она увидела, был молодой человек, высокий, широкоплечий, с тонкой талией, беспечно прислонившийся к столбу под навесом.

В то же мгновение ей стало ясно, что он вовсе не беспечен и ждет он именно ее.

Это был тот самый парень, которого она видела на ранчо Пол-Крик. Он следовал за их дилижансом верхом. Она узнала его сразу не только по живописной внешности, но и потому, что запомнила слова Фреда Шварца, владельца ранчо, разговаривавшего с Илэмом Бруксом:

— С этим парнем Логану Дину лучше не связываться.

— А кто он?

— Его зовут Мэтью Бардуль. Он француз, бретонец, уроженец штата Мэн, но вырос на Западе. Участвовал в сражении при Вэгон-Бокс.

— Черт подери! — Брукс повернулся, чтобы получше рассмотреть Мэта. — Так это тот самый Бардуль, который убил Лефти Кинга в Юльсбурге?!

— Точно, он. С таким хорошо дружить, но не дай Бог поссориться. Если он едет в Дедвуд, то никаких сюрпризов со стороны плохих индейцев не будет, он их чует за милю.

Эти слова мгновенно всплыли в ее памяти, когда их взгляды встретились над головами толпы зевак. Жакин не забыла его растерянность в Пол-Крик и теперь, заглянув в глубину зеленых глаз, прочитала в них то, что привело ее в смущение. Это был взгляд мужчины в полном расцвете сил, которым он говорит женщине, что хочет ее.

Жакин быстро отвернулась, но широко распахнутые глаза и прерывистое дыхание говорили о глубоком волнении, охватившем ее.

Такие взгляды она замечала и раньше, но ни один из них не затрагивал ее так глубоко. Она понимала, почему мужчины так на нее смотрят: не только потому, что она молода и красива — ее телу с изящными округлыми формами был присущ некий шарм, который не могла полностью скрыть даже пышная одежда, что-то привлекательное было и в ее походке, а также во взгляде — та притягательная сила, которую она ощутила теперь в глубине глаз Мэта.