Он уже достаточно углубился в заросли, когда, еще раз оглянувшись, увидел смутные силуэты псов, продирающихся между стволами деревьев. Собаки здорово устали, но все же не бросали преследование. Следом за ними показались и всадники на лошадях. Их тоже шатало от усталости, они едва держались в седлах, но упорно продолжали продвигаться вперед и вперед.

И вдруг, словно по команде, морды всех псов оторвались от земли. В их разноголосом лае послышалась новая, ликующая нотка, а хвосты встали торчком. Все они ринулись вперед к одному и тому же месту. Всадники, находящиеся позади них, в тот же самый момент начали перекликаться, указывать куда-то, а затем с воплями стали пришпоривать лошадей и хлестать их плетьми.

Для Джексона все это не было загадкой. Он сразу понял, что собаки заметили его, прежде чем он успел скрыться среди деревьев. До этого у него был один шанс из десяти ускользнуть на такой лошади от погони. Сейчас соотношение резко изменилось не в его пользу — хорошо, если был одни шанс из тысячи. Он знал это и, более того, понимал, что в лесу, наполненном игрою света и тени, люди из отряда шерифа вряд ли заметят разницу между ним и тем, кто сидел в этом седле до него. И не было никаких сомнений, что они сразу же откроют огонь, чтобы ранить, а то и убить не только лошадь, но и всадника. Они уже достаточно наездились верхом. Их усталость ни в чем не уступала мучительной измотанности Барнса.

Все это промелькнуло в голове Джексона, пока он понукал мустанга двигаться вперед.

Справа от него стеной стояли деревья; в прогалинах между ними рос плотный высокий кустарник, слева пролегало русло ручья с крутыми берегами. В густых кустах любой из прогалин можно было с легкостью спрятаться самому и укрыть лошадь. Но Джексон не мог себе этого позволить, так как в преследовании участвовали собаки.