— Вы умрете богатым, что намного лучше, — предположил Кадиган. — Найдете медь и станете самым богатым в мире. О вас будут помнить, мистер Лофтус.

При этих словах взгляд дядюшки Джо значительно просветлел, но в конце концов старик просто уныло пожал плечами:

— Послушай меня, нет ничего лучше доброй смерти. Я отдал бы всю медь, лишь бы умереть так, как положено умирать настоящему мужчине. И эти револьверы, Кадиган, должны перейти к человеку, который умрет именно так.

Денни встал.

— Я могу быть уверен, что меня убьют? — спросил он с любопытством.

— Конечно. У тебя нет шансов ни на что другое. Вопрос только в том, где это произойдет. Ты сделаешь что-то, что заставит людей говорить о тебе, и умрешь, пока они все еще будут болтать!

— Мне кажется, — мягко возразил Кадиган, — что джентльмен вправе сделать что-то такое, а затем сидеть и думать об этом всю оставшуюся жизнь.

— Среди джентльменов подобных нет. Никто из них не хочет работать. Вот в чем моя проблема. Я всегда стремился к славе. Но упорный труд не по мне. Я никогда не трудился. Только добивался, чтобы обо мне говорили, — со вздохом признал старик.

— Но, дядюшка Джо, в горах нет человека, который бы сделал столько, сколько вы, для поддержки закона. Все это знают.

— Все дураки, — отрезал старатель. — Я кое-что открою тебе, Денни, потому что, полагаю, в твоих интересах пока придержать язык и не трепаться об этом. Так вот, я никогда не совершал успешных акций, если никто этого не видел и не мог затем рассказать остальным. Будучи шерифом, я не меньше дюжины раз имел возможность поймать банду проходимцев. Но я выжидал. Почему? Потому что, в отличие от тебя, я не любил опасность!

— От меня? — пробормотал ошарашенный Кадиган. — Я не люблю ее! Любить опасность? Я никогда не слышал, чтобы джентльмен любил опасность.

— Только очень разумный человек знает, из чего он сделан и почему так поступает.