Он же предпочитал пока праздно разглядывать окрестности из номера отеля, словно спор его совершенно не интересовал, а внимание привлекали только густые черно-зеленые заросли хвойных деревьев на холмах вокруг городка Горман. Ланкастер окинул их взглядом и отметил, как силуэты деревьев четко вырисовываются на фоне неба и как маленький ручеек несется вниз по склону, а тропинка позади ручейка то пропадает из виду, то вновь появляется, покуда ручеек, наконец, не выравнивается и не расширяется, превращаясь в неторопливую тихую речушку, протекавшую через самый центр Гормана справа от окна, возле которого сидел Билл. Тропинка также стала шире и превратилась в дорогу с глубокими колеями от телег и фургонов, привозивших в город одних работников и увозивших других, поставлявших свежие припасы к подножию гор. Но хотя взгляд Билла Ланкастера лениво блуждал вдалеке от сцены, которая разворачивалась возле него, он все же внимательно за ней следил. Порывистый мустанг боком поднимался по тропинке, взбрыкивая на каждом дюйме пути, пока плеть со свистом гуляла по его бокам, но даже эта картина не вызвала у Ланкастера соответствующих эмоций. Спор в комнате поглотил его целиком.

Суть спора заключалась в том, что Сэм Босвик, ездивший в Канзас-Сити, чтобы раздобыть информацию, с помощью которой они смогли бы ограбить очередной поезд и получить двадцать пять тысяч долларов чистой прибыли, заявил, что выполнил в этот раз тройную или, по крайней мере, двойную работу и имеет право, соответственно, как минимум на две доли вместо одной. Возражения Чеса Моргана и молодого щеголя Красавчика Мэлони заключались в том, что каждый из них в прошлом брал на себя гораздо больше, чем другие, риска и ответственности при различных обстоятельствах, но они никогда не претендовали на дополнительную оплату при дележе.