Вот о чем думал Сэм Босвик, глядя на парня, проезжавшего по улице. Затем все четверо отошли от окна и обменялись восклицаниями.

— Ну, — заключил Чес Морган, выражая общее мнение, — он всего лишь мальчишка. Ты мог бы связать его одной рукой, а второй отшлепать.

Ланкастер только пожал плечами и снисходительно заявил:

— Я ничего не имею против малыша. Но он слишком много врет насчет того, как расправился со мной, хотя мозги у него на месте. А я уважаю джентльменов с мозгами. Кадиган сумел так ловко исчезнуть, что его никто не мог найти. Вы должны это признать, ребята. Если бы об этом так много не болтали, я позволил бы ему уйти, но мне придется его убить. Сами видите. Если я не задам ему взбучку, люди будут продолжать обо мне сплетничать!

Эту речь Билл произнес с мрачной торжественностью, как государственный деятель, сожалеющий о печальной необходимости скомпрометировать политического противника. Остальные, однако, отклонили предложение Ланкастера, и его голос утонул в общем гаме. Именно Красавчик Мэлони, довольный, словно проказливая лиса, увидевшая далеко от воды гуся с подрезанными крыльями, первым предложил способ с меньшими издержками разрешить задачу.

— Я возьму на себя этого Кадигана, — весело объявил он. — Такая работа по мне. Не стоит он твоего внимания, босс. Черт меня побери, если это не обычный маменькин сынок, которого еще не перестали баловать.

Тут вмешался Сэм Босвик:

— А кто тебя выбрал для такой работы, парень? Я возьму на себя Кадигана и быстро его прикончу. Вряд ли ему понадобятся револьверы. Любой дурак сразу поймет, что он с ними не слишком хорошо обращается. Говорят ведь, что он пошел на Билла с голыми руками и дрался так, пока…

Чес Морган громогласно откашлялся, и Сэм смолк.

— Я предлагаю бросить жребий, — горячился Красавчик, — чтобы определить, кто нанесет первый удар. Конечно, если позволит босс. Кадиган принадлежит Ланкастеру, это безусловно, но я хотел бы первым добраться до его глотки.