Денни никогда раньше не слышал историй Маккая, а для остальных ковбоев они уже превратились в ветхие предания, каждый знал их наизусть. Ведь уже пять лет, как Джед заполнял своими небылицами любые свободные уши, не обращая внимания на откровенные зевки собеседника. Но в Денни Кадигане он нашел идеального слушателя. Парень часами сидел неподвижно, упиваясь словами старого ковбоя, его сонные черные глаза неотрывно рассматривали что-то вдали, пока Джед Маккай сражался с индейцами и добывал столько золота, что хватило бы на покупку всей Америки.

Когда они покончили с ужином, Кадигана переполняло изумление и сомнения. Во время еды за столом сегодня все было не так. Когда Билл Ланкастер начинал говорить, все остальные умолкали и даже сам Том Кэрби внимательно слушал. Поэтому когда Джед Маккай пошел взглянуть на кобылу, оставленную не так давно на его попечение, Денни немедленно отправился за ним.

Наступили июньские сумерки, звезды уже проглядывали сквозь закатную дымку, горы на юге и востоке становились черными, более высокими и словно приближались. Джед и Денни оперлись на ограду, куря традиционную сигару после ужина, радуясь прохладе. Их лица еще горели от жуткого дневного зноя и близости очага в столовой, заполненной запахами жареного лука и подгоревшего мяса.

— Посмотри-ка, сынок, — попросил Маккай, — ты немного разбираешься в лошадях. Что скажешь о моей кобыле?

Кадиган удивленно глянул на старого ковбоя. Впервые с тех пор, как он пришел на ранчо, его мнением кто-то поинтересовался.

— У нее тяжеловатый круп, но легкая иноходь, — ответил он. — Она не сможет долго работать со стадом, но прекрасна для верховой езды. Ее нельзя отделять от других. Она слишком нервничает.

— Верно, — кивнул Маккай. — Ты знаешь толк в лошадях, Денни.

— Этот Ланкастер… — начал Кадиган.

— Да?

— Он выглядит настоящим мужчиной.

Джед Маккай ловко перекинул сигару из одного угла рта в другой кончиком языка.