Пибоди потянул Пирса за рукав. Лицо его застыло от ужаса.

— Вы сказали «враждебная территория»? Враждебные индейцы?

— Часто мы просто называем их враждебными.

Безразличный тон Пирса лишь усилил опасения Пибоди.

— Но... но вы сказали, что они вам доверяют?

— Верно! Они доверяют, но только мне.

— А-а-а! — что это означало было непонятно, но Пибоди не собирался этого уточнять. Несколько раз он судорожно сглотнул и погрузился в молчание.

Генри подал кофе в офицерском купе, а О'Брайен весьма эффектно разлил бренди и ликеры. Зеленые плюшевые занавески в купе были плотно задернуты.

Посидев немного вместе со всеми, доктор Молине поставил свой стакан на стол, поднялся, потянулся и прикрыл рукой нескромный зевок.

— Прошу извинить меня, но завтра трудный день, а в моем возрасте человек должен как следует выспаться.

— Трудный день, доктор Молине? — переспросила Марика.

— Боюсь, что да. Почти вся наша аптечка была погружена в Огдене лишь вчера. Придется все тщательно проверить до прибытия в форт Гумбольдт.

Марика посмотрела на него с лукавым любопытством.

— Зачем же так спешить, доктор Малине? Разве вы не успеете сделать это уже на месте? — поскольку он медлил с ответом, она улыбнулась и добавила:

— Или та эпидемия в форте Гумбольдт, о которой вы нам говорили инфлюенца или гастро-инфлюенца, приняла уже катастрофический характер?

Молине не ответил на улыбку девушки.

— Эпидемия в форте Гумбольдт... — он внезапно умолк, внимательно посмотрел на Марику, а потом повернулся к полковнику Клэрмонту. — Полагаю, что скрывать дальше истину не только бессмысленно, но и оскорбительно для людей взрослых и умных. Я допускаю, что секретность была необходима, чтобы не вызвать ненужного страха, но сейчас все те, кто находится в этом поезде, отрезаны от остального мира и останутся в таком положении, пока мы не прибудем в форт, где истина все равно обнаружится...