Она поднесла ему стакан с виски. Одним глотком Дикин отпил половину, удовлетворенно вздохнул, поставил стакан рядом с собой на стол, нагнулся и начал развязывать веревки на ногах. Марика вскочила, сжав кулачки. Глаза ее сверкали от гнева. Она выбежала из купе.

Когда через несколько секунд она вернулась, Дикин все еще возился с путами. Он с неудовольствием взглянул на маленький, но всерьез направленный на него револьвер с перламутровой рукояткой, который она держала в руках.

— Зачем вы его с собой возите? — поинтересовался он.

— Дядя Чарльз сказал, что если меня когда-нибудь сзади схватят индейцы... — она запнулась и лицо ее вспыхнуло от гнева. — Будьте вы прокляты! Вы же обещали мне!

— Если человек может быть убийцей, вором, поджигателем, мошенником и трусом, то можно ли удивляться, что он ко всему прочему окажется и обманщиком? Нужно быть полным идиотом, чтобы ожидать чего-либо другого...

Он снял веревки, с трудом поднялся на ноги, довольно нетвердо шагнул к девушке и небрежным движением взял из ее руки револьвер, затем очень мягко втолкнул ее в кресло и бросил револьвер на ее колени, а сам, ковыляя, вернулся на место.

— Не бойтесь, леди! — сказал он передернувшись от боли. — В данных обстоятельствах я никуда не двинусь. Кровообращение полностью нарушено. Не хотите ли взглянуть на мои ноги?

— Нет! — она кипела от гнева, виня себя за нерешительность.

— Сказать по правде, мне тоже не хочется этого делать... Ваша матушка еще жива?

— Моя матушка? — неожиданный вопрос выбил ее из колеи. — А почему это вас интересует?

— Я спросил об этом просто для поддержания разговора. Вы же знаете, как бывает трудно вести беседу, когда двое незнакомых людей впервые встречаются друг с другом. Ну, так как, жива ваша матушка или нет?

Марика коротко ответила:

— Да, но она не очень здорова...

— Догадываюсь...

— Почему вы так решили? И вообще, какое вам дело?