Он повернулся к Тинсли.

— А вам нечего добавить, судья?

— Я все объяснил мэру, — отрезал Тинсли.

— Тогда я скажу, — снова вмешался Прайс. — Вы чем-то обязаны Мэйсону, и стоит ему щелкнуть пальцами, как вы подпрыгиваете. Против его людей не выносятся приговоры без одобрения самого Мэйсона. Не так ли?

— Кто назначил Тинсли судьей? — резко спросил Вэрни у Датча.

— Члены городского собрания, — ответил мэр.

— Тогда я предлагаю назначить другого судью, который ничем не будет обязан Мэйсону.

— Не получится, маршал, — покачал головой Датч. — Тинсли был избран единогласно, и городское собрание не изменит решения.

— Ну что ж, дело ваше, — презрительно бросил Вэрни.

— Какие обвинения выдвигаются против Мэйсона и Конроя? — дрожащим от негодования голосом спросил судья.

— Против Мэйсона никаких. Я намеревался освободить его утром.

— А Конрой?

— Обвиняется в убийстве.

— Без свидетелей трудно будет выдвинуть такое обвинение, — заметил Тинсли. — Придется ограничиться более мягким.

— Каким же?

Тинсли пожал плечами.

— Сначала нужно рассмотреть имеющиеся факты.

Вэрни молча поднялся из-за стола и направился к выходу.

— Джим, пора бы нам позавтракать. Я что-то проголодался.

Прайс кивнул и двинулся следом.

— Эй, маршал, — раздался из камеры голос Мэйсона. — А как же я?

Вэрни бросил на стол перед судьей связку ключей.

— Ваш друг хочет на свободу, — насмешливо сказал он и вышел на улицу.

Судья повернулся к Датчу.

— Маршал чересчур груб, Тим. Не слишком ли он крут для нашего города?

— Боюсь, что с нашим городом только такой маршал и справится, — вздохнул Датч.

— Он психует потому, что дело Конроя закончилось ничем. Нет свидетелей.

— Ему не пришлось бы психовать, если бы ты как следует выполнял свои обязанности, — резко заметил мэр.