— Не хочешь проехаться ко мне, Борд? Может, добудешь сколько диких индеек.

— Нет, Лэнг, спасибо. Надо заняться тем трупом. Установить личность, похоронить, если не найдется родственников.

— А часто бывает, что родственники являются сами? — поинтересовался Лэнг.

— Один раз из десяти. Если удается отыскать семью, они обычно отвечают: «Закопайте его и пришлите, что он после себя оставил», а погулявши вечерок-другой у Хенри, много не оставишь.

— Зачем возиться? Получается артель «Напрасный труд», на мой взгляд. Хватит с них христианских похорон. Вводят город в расходы.

— Так всех расходов — пара долларов, Лэнг. Одеяло, чтобы завернуть покойного, если своего не окажется, и кто-нибудь, чтобы вырыть могилу. Коли зашла речь, я уже девять могил выкопал в нынешнем сезоне.

Некоторое время они ели молча. Затем Лэнгдон Адамс спросил:

— Борд, ты не думал обратиться к Хайэту Джонсону за займом? Начать дело снова, я имею в виду. Он знает — скотовод из тебя хороший, вдруг да отстегнет денежек.

— Шутишь. В этот хайэтовский банк деньги приходят, а из него не выходят. И во всяком случае, я начну дело на свои средства, когда смогу. Не хочу быть никому обязанным. И полжизни вкалывать, чтобы расплатиться с банкиром, не хочу тоже.

Дверь открылась, и внутрь проковылял коренастый, жилистый человечек: небритый, волосы под шляпой с узкими полями не причесаны, с соломинками из амбара, где он спал.

Сел — почти упал на стул — положил на стол руки и опустил на них голову.

Вошел Эд, поставил перед ним чашку с кофе.

— Джонни? Вот, похоже, тебе это не повредит. Выпей.

Джонни поднял голову, чтобы взглянуть на повара.

— Спасибо, Эд. Много воды утекло со времен старого «Дробь Семь».