— Он что, такая важная шишка?

— А то! Шерман прошел победным маршем от Атланты, что в Джорджии, до самого моря, оставляя за собою сожженные плантации, разобранные железнодорожные пути, разоренные города. Генерал перебил хребет мятежному Югу; война закончилась, можно сказать, только благодаря ему.

— Так Шерман — один из пассажиров поезда?

— По крайней мере, негодяи так считают. Известно, что генерал едет на запад с инспекцией, или что-то в этом роде.

Раненый закрыл глаза и замолчал, размышляя про себя. Впрочем, сколько бы он ни тревожился, сколько бы ни ломал себе голову, повлиять на ситуацию он никоим образом не может. Если кабель перерезан… а аппарат ведь до сих пор молчит… то оба они беспомощны. Притом он понятия не имеет, где и как ренегаты надеются захватить поезд. Телеграфист перебирал в уме все возможности, пока беднягу не сморил сон.

Криспин Мэйо подошел к двери и выглянул наружу. Темно — хоть глаз выколи. Впрочем, при свете звезд он различал смутные очертания двух убитых бизонов. «Еда», — подумал Криспин. Разглядывая гигантские туши, он попытался представить себе, что такая гора мяса означала бы для него в различные времена в Старом Свете.

Уж там-то он бы знал, что делать, уж там-то он бы во всем разобрался; но здесь все так непривычно, так ново. Зловещие «они», уж кто бы там они ни были, не позволяли о себе забыть. Он, Криспин, в эту свару затесался случайно, сам того не желая, и в исходе ее нимало не заинтересован. Ренегаты-южане уже попытались убить обитателя хибарки, а обратив стадо бизонов в паническое бегство, они, должно быть, рассчитывали уничтожить следы преступления, стереть с лица земли и недобитого телеграфиста, и саму станцию. Но Крис Мэйо-то здесь при чем?