Крис сидел рядом с раненым, когда до слуха его донесся приближающийся стук копыт. Револьвер висел на поясе под курткой, винтовка стояла у двери. Ирландец направился было к выходу, но тут же передумал. Незачем этим людям знать, что он один. Да и вообще разумнее ничем не выдавать своего присутствия до тех пор, пока в том не возникнет необходимость.

Всадников было трое: небритые, грязные, сомнительного вида проходимцы, один — в плохо пригнанной серой шинели, вроде тех, что носили солдаты Конфедерации (об этом Крис слышал от Мика Шаннона). Увидев, что над трубой слабо курится дым, бандиты остановились в нескольких ярдах. Они поглядели на бизонью тушу, что так и осталась лежать за станцией, затем один из всадников медленно объехал вокруг дома. Затаившись, Мэйо ждал, что будет дальше.

Наконец-то раздался оклик:

— Эй, есть там кто?

Мэйо скорчился у окна, наблюдая за чужаками. Отвечать он, естественно, не стал. Бандиты позвали снова, затем один направился было к дому, но второй отозвал приятеля.

— Умирает… — уловил Крис, а затем: — Ты же сам видел… сомневаться не приходится.

Бандиты посовещались промеж себя (Крису не удалось уловить ни слова), а затем все трое поворотили коней и поскакали на восток. Ирландец долго глядел им вслед и только спустя несколько минут после того, как всадники исчезли, поднялся на ноги.

Мэйо отыскал широкий нож и вышел во двор освежевать бизона. Работать мясником Крису было не привыкать; дома, в Ирландии, ему частенько приходилось забивать собственный скот и самому разделывать туши. Он развесил часть мяса в доме, затем принялся жарить бифштекс.

Юноша непроизвольно нахмурился, пытаясь сообразить, что следует предпринять. Эти бандиты, что покушались на телеграфиста, всенепременно добьют беднягу при первой возможности, а заодно порешат и его, Криса, не говоря уже о тех, кто в поезде. Ирландец ровным счетом ничего не знал о Шермане, однако не дело это, чтобы банда каких-то проходимцев терроризировала невинного человека. Что же все-таки ему, Крису, предпринять?