Джонас посмотрел на мышастого, протянул руку.

— Иди сюда, мальчик, — позвал он. Конь подошел.

— Будь я проклят, — пробормотал Раймс, — никогда такого не видел.

Из барака вышел Кислинг и стоял, наблюдая за Джонасом. Хенекер, только что подъехавший на гнедом пони, остановился возле Фэн.

— Вот чудеса, — сказал он ей. — Наверное, лошадь его знает.

— Но как это может быть? Он только что появился на ранчо, а лошадь мы подобрали на дальнем зимнем пастбище.

— Конечно. Я сам привел ее, — сказал Хенекер сухо. — Но все же я считаю, что лошадь его знает. Мэм, дело тут нечисто. Чертовщина. Не доверяйте этому человеку, мэм. Плохой человек.

— Конь так не думает, — возразила она.

Хенекер хмыкнул и поскакал к загону.

Человек, назвавшийся Джонасом, вывел жеребца, держа его просто за гриву, затем взнуздал и набросил на него седло. Седлал он коня с такой сноровкой, как будто занимался этим всю жизнь. И конь стоял смирно.

Когда он кончил, Фэн подошла поближе.

— Джонас, кто вы? Почему оказались в здешних местах? — спросила она тихо.

Он ответил ей так же тихо.

— Вам известно столько же, сколько и мне. Моя вторая жизнь началась примерно за полчаса до того, как я сел в поезд, где меня обнаружил Раймс. А о первой я ничего не помню.

Прыгнув в седло, он ускакал, причем мышастый даже спину не выгнул. Фэн смотрела не отрываясь. Он сидел свободно и прямо, ноги пружинили. Он будто родился в седле.

В доме ее поджидал Билинг.

— Арч, ты не думаешь, что он представитель власти?

— Каким образом?

— Очень просто. Например, он может быть маршалом. Или его могла запустить по следу какая-то фирма. Откуда ему известно тавро «Племя чероки»?

— Вы хотите сказать, что считаете его человеком судьи Паркера из форта Смит? Далековато.

— Не исключаю, что он из Денвера или Эль-Пасо.

— Мэм, он плохой человек. Ставлю свою жизнь. Говорил вам Хен, что он сделал с Кислингом?