Через несколько сотен ярдов распадок расширился, превращаясь в продолговатую котловину, на дне которой струился ручей. По склонам котловины росли корявые сосны, а где-то через четверть мили на относительно ровной площадке Джонас увидел маленькую хижину.

Уединенное пристанище обдувал холодный ветер. Кому пришло в голову строиться здесь, под скалой, загораживающей солнце? В пасмурную погоду здесь скорее всего влажно и серо от облаков, в лощине эхом разносятся раскаты грома. Убежище для горького одиночества… Однако в нем есть что-то привлекательное. Джонас ощутил, что он принадлежит этому месту.

Он направился к хижине. Она была давней постройки, нависшая над ней скала укрывала ее наполовину. Рядом громоздились серые валуны. Камни хижины, грубо обтесанные и уложенные без раствора, держались, тем не менее, надежно. Чувствовалась рука мастера. Тяжелая деревянная скамья была отполирована временем. К наружной стене, в том месте, где в доме находился очаг, примыкала конюшня. Тепло таким образом шло к лошадям. Впрочем, в конюшню из хижины вел укрытый проход. Тут же громоздилась высокая поленница.

Спешившись, Джонас привязал коня к столбу. Дверь открылась от первого же толчка: он вошел.

И замер от неожиданности. Такого он не ожидал. Пол хижины укрывали шкуры медведя и пумы. На стене были книжные полки, у окна стоял письменный стол, на стойке он насчитал десяток разнокалиберных ружей. Во второй, меньшей комнате, располагалась, очевидно, кладовка, где хранилось изрядное количество консервов, муки и крупы, тут же находились боеприпасы и хозяйственная утварь. Все эти вещи никак не могли прибыть сюда по тропе из долины. Наверняка их завезли по другому, более удобному пути.

Кто-то постоянно здесь жил. А может, и сейчас живет, и этот кто-то, возможно, тот самый Рабл Нун. И эта хижина, судя по всему, именно обозначенная крестиком на карте, куплена у Тома Девиджа. В купчей говорится именно о ней.