— Хорошо прогулялись?

Он избежал прямого ответа.

— На мой взгляд, вы могли бы избавиться от четырех-пяти сотен голов скота. А то и вдвое больше.

— Мы этим не занимались с тех пор, как нет папы. Да и некоторое время до его смерти.

— Ваши пастбища сейчас в хорошем состоянии, благодаря обилию дождей и снегопаду в горах. Но на будущий год кормов не хватит, если не отправите отсюда лишний скот.

— Не знаю, позволит ли Бен Джениш.

Он посмотрел на нее в упор.

— А пошлите вы его к черту.

— Легко сказать. Нужны новые рабочие руки… А эти парни не могут показаться там, где действует закон. Если кто-нибудь узнает, что они здесь, все пропало.

— Вы слышали о человеке по имени Мазерби?

— Нет.

— А о Рабле Нуне?

— Все его знают.

Несколько минут они сидели молча. Он ел. Она вновь наполнила его чашку.

— Я многое забыл, — начал он. — Или, может быть, кое-чего никогда не знал. Поставьте себя на мое место. Не понимаю, кто я и как мне действовать. Знаю, меня хотели убить. Но хорошо бы еще выяснить, кто именно: просто головорезы или представители закона, Я думаю, лучше мне убраться отсюда в горы и оставаться там, пока не вернется память.

— Мне вас будет не хватать, — сказала она не раздумывая.

— Я впервые слышу добрые слова, я их, может быть, не стою. Никто из нас не знает, кто я сейчас и кем я стану в будущем. Меня пока что преследуют призраки.

— Тогда начинайте жить заново, — сказала она. — Какая разница, что было раньше. Можно сейчас стать кем хочешь.

— Так ли это просто? Движет ли человеком его свободная воля? Или его поведение определяется сочетанием опыта, воспитания, образования, наследственности. Мои действия интуитивны, моя плоть помнит все, мои мышцы ничего не забыли. Сознание, память — другое дело.

— Не верю, чтобы вы были плохим человеком.

— И тем не менее, когда ко мне привязался Кислинг, мгновенно сработал инстинкт самозащиты.

— Что вы намерены делать?