Перед ними раскинулась обширная низменность, теряющаяся в пурпурной дымке у горизонта. Солнце почти зашло, но впереди отчетливо виднелось очередное послание, мелом начертанное на скале большими размашистыми буквами. Кусок мела, которым оно было написано, лежал тут же на самом видном месте.

«Тени стали длиннее, вас уже не хватит солнечный удар».

Усталые и мрачные, они молча стояли и смотрели на ехидные слова. Воздух пустыни становился все холоднее. Лошади продолжали путь неохотно. Нейлл, который замыкал шествие, обернувшись в седле, посмотрел назад и замер, пораженный увиденным.

За спиной у них раскинулись огромные пространства: горные хребты и кряжи, тронутые золотом заката, небо, пронзенное гигантскими алыми стрелами. Пурпур пустыни становился насыщенней, черные тени все глубже вползали в открытые пасти каньонов. И там, где-то далеко-далеко, его жена стояла в дверях, глядя на дорогу, ведущую в город. Вскоре, отчаявшись ждать его возвращения, она пойдет в загон и даст сена скоту, потом вернется в дом и накормит ребенка. И уже в темноте она сядет есть одна, все еще с надеждой поглядывая на дорогу.

А они так и будут бесконечно ехать день за днем. Внезапно на него нахлынуло мрачное предчувствие: что, если никто из них никогда больше не увидит Фридом?

Кто этот странный человек впереди, который постоянно ускользает, насмехаясь над ними? Почему он ни разу сознательно никого не пытался убить?

Киммел и Мак-Альпин, которые бок о бок ехали впереди, неожиданно натянули поводья, остальные подтянулись и встали рядом. Сложенная из камней стрела на тропе указывала на узкую мрачную расщелину в скалах, из которой тянуло холодом. Очередная ловушка? Оказавшись в каньоне, по обе стороны которого на несколько сот футов вздымаются отвесные стены, они не смогут повернуть назад и вынуждены будут ехать цепочкой по стиснутому скалами узкому пространству.

Порывшись в кармане рубашки, Киммел вытащил табак, бумагу и стал свертывать самокрутку. Прищурившись, осмотрел расщелину, вершины над головой и скалы вокруг.