На рассвете работники разъехались, а я принялся упаковывать вещи. И пока не пристроил на вьючную лошадь свернутую постель и поклажу, не пошел завтракать.

Генри Розитера не было видно. Но на кухне меня встретила Барби-Энн.

— Вы не пришли к завтраку, поэтому я оставила его для вас на плите.

— Спасибо. Я собирал вещи.

Она поставила на стол еду, потом налила кофе. Две чашки.

— Едете в хижину?

— Здесь только одна хижина?

— Было две. Кто-то сжег одну — на запад отсюда — всего несколько недель назад.

Она помолчала.

— Это какая-то дикость. Недавно Фуэнтес убил медведя. И видел еще нескольких. Медведь ел теленка.

— Наверно, волки загрызли. Обычно медведи не трогают домашний скот, но подъедают падаль.

На окнах висели занавески, а сам дом имел до болезненности аккуратный вид. В нем, по крайней мере, должно быть еще три комнаты, хотя эта, похоже, самая большая.

— Вы встречались с мистером Бэлчем? — Слово «мистер» удивило меня, но я только кивнул в ответ. — У него очень хорошее и большое ранчо, у него и мистера Сэддлера. Он привез лес из восточной части штата, чтобы построить дом. Со ставнями и всем остальным.

Как мне показалось, я уловил нотку восхищения, однако не был в этом уверен. Женщины высоко ценят дома и благоустройство. Особенно дома со всеми удобствами.

Ей стоило посмотреть на наш дом в Колорадо, подумал я. Это самый большой дом из тех, какие я когда-либо видел. Мой папа, строитель по профессии, сам спроектировал его — и сам выполнил большую часть работ. С маминой . помощью.

— Роджер говорит…

— Роджер? — перебил я.

— Роджер Бэлч. Сын мистера Бэлча. Он говорит, что они завезли племенной скот издалека, с востока, и теперь их ранчо самое лучшее в округе.

Ее тон раздражал меня. На чьей она стороне?

— Может, поскольку вы с ним так дружны, вы бы попросили его оставить в покое работников вашего отца и дать им собрать ваш скот в тех местах, куда он забрел.