Не делай ничего, за что тебе будет стыдно. — Проводив до дверей, она окликнула меня, когда я стал седлать свою старую чалую кобылу. — Ни один из моих сыновей не отправится в путь на такой старой лошади. Возьми каурого… он не чистых кровей, но будет идти, пока не рухнет. Возьми каурого, мой мальчик, и в добрый путь. Возвращайся, когда решишь, что пора. А я буду здесь. Годы могут избороздить морщинами мое лицо, как кору дуба, но они бессильны сделать то же самое с моим духом. Поезжай, мой мальчик, но помни, что ты настолько же Сэкетт, насколько и Тэлон. Кровь может горячить, но ее зов силен.

Эти слова я помнил до сих пор.

— Мы двинемся домой утром, — сказал Хинг. — С майором тоже поговорим.

— Кто ваш хозяин? Кто управляет в «Стремени»?

Денни Рольф начал было говорить, но запнулся под взглядом Ропера. Ответил Хинг.

— Старик, — сказал он, — и девчонка.

— Она не девчонка, — возразил Денни, — она постарше меня.

— Девчонка, — добавил Ропер, — почти ребенок, а старик — слепой.

Я выругался.

— Вот именно, — согласился Ропер. — Лучше еще подумайте, мистер. Вы не так замешаны во все, как мы. Так что поезжайте с чистой совестью.

— Если только можно оставить позади себя такую парочку, как Бэлч и Сэддлер, и иметь при том чистую совесть. Нет, я отведал вашей соли и выступлю на стороне «Стремени», если они только возьмут меня.

— Что ты хотел сказать? — спросил Денни. — Насчет соли?

— У некоторых народов считается, что если ты отведал чей-то хлеб и соль, то это возлагает на тебя долг… или что-то вроде этого, — пояснил Хинг.

— Почти так, — согласился я. — А вы, ребята, увольняетесь?

Теперь в их глазах не было дружелюбия.

— Увольняемся? Разве кто-то говорил об увольнении?

— Выступать против банды головорезов ради слепого старика и девчонки, — пожал я плечами, — просто не имеет смысла.