Она перенесла эту веселую вспышку так спокойно и кротко, как только можно вообразить.

— Саул Вандер, — сказала она наконец, — когда вы насмеетесь вдоволь, мы возобновим разговор и увидим, можно ли нам сойтись в мнениях. Кажется, я сообщила вам свое серьезное намерение.

— Конечно, милая дочка, ты высказала свое намерение, — кивнул предводитель отряда охотников, пожимая плечами.

— Я хочу идти с отрядом, — повторила Сильвина упрямо.

Вандер слегка насупил брови, но, встретив взгляд Сильвины, усмехнулся.

— Продолжай, продолжай, Розанчик: люблю тебя слушать; твой голос словно, серебряные колокольчики, звучит в ушах старого Саула

— Отец, вы должны слушать его каждый день и круглый год, и это непременно будет, или я не буду вашей чародейкой, — произнесла Сильвина, лаская белыми ручками загорелое лицо предводителя охотничьего отряда.

— Другой такой чародейки, как ты, я и не знаю, — сказал Саул с гордостью.

— Этот вопрос я обдумывала долго и всесторонне, — продолжала молодая девушка, — и наконец решила, что мне необходимо сопровождать вас в будущем походе. Правда, я еще молода и мало приучена к лишениям, но, — прибавила она с жаром, — я уверена, что смогу приучиться к тому, что вы выносите.

— Для этого нужно пройти целую школу, а ты, бедное дитя, будешь разбита после первого же дня похода с отрядом.

— Ну уж этого не будет, — возразила она, решительно тряхнув кудрями.

— Подумай только об опасностях жизни охотника на бобров, — возражал проводник, нежно глядя на нее.

— Именно об этом я думаю день и ночь, милый, дорогой папа, — отвечала она кротко. — Когда вас нет со мной, я все говорю себе: вот теперь отец проходит сквозь темные ущелья, вот он устраивает западни вблизи опасных засад черноногих. Может быть, в эту минуту он ранен, и некому поухаживать за ним. Ах! Эти мысли часто отнимают у меня сон.

— Верю, что ты, Розанчик, очень любишь меня, — сказал глубоко тронутый Саул.