Вопрос этот, по всей видимости, был неприятен метису, поскольку он попытался уйти от ответа, холодно спросив:

— Почему это вдруг великий Виннету проявляет такой интерес к незнакомой ему индианке?

— Потому что это твоя мать, — громко прозвучало в ответ. — И потому что, находясь здесь, я хочу знать, что за человек заботится тут о безопасности. К какому племени принадлежала твоя мать?

Под пристальным взглядом Виннету метис не мог промолчать и произнёс:

— К племени пинал-апачей.

— И языку ты научился от неё?

— Конечно.

Я знаю язык и все наречия апачей. Многие звуки они произносят при помощи языка и одновременно гортанно, ты же произносишь их только при помощи языка, точно так же, как это делают команчи.

Метис вспыхнул:

— Ты хочешь сказать, что я сын женщины из племени команчей?

— А если я убеждён в этом?

— Убеждение ещё не доказательство. И даже если бы моя мать была из племени команчей, то из этого вовсе не следует, что я поддерживаю с команчами отношения.

— Конечно, нет. Но ты знаешь Токви Каву, Чёрного Мустанга, который является самым грозным из вождей команчей?

— Я слышал о нём.

— У него была дочь, которая стала женой бледнолицего. Она и её муж умерли, оставив сына смешанной крови, которого Чёрный Мустанг воспитал в духе лютой вражды к белым. Этому мальчику некогда во время товарищеских игр покалечили ножом правое ухо. Как же так получается, что ты говоришь, как команчи и у тебя шрам на том же самом ухе?

Следопыт в ответ на эти слова вскочил с места и в гневе крикнул:

— Этот шрам как раз и является доказательством враждебности, я получил его во время схватки с ними. А если сомневаешься в этом, то я вызываю тебя помериться со мной силой.

— Фи! — только одно это слово пренебрежительно слетело с уст Виннету, после чего вождь апачей отвернулся и принялся за имбирное пиво, которое бармен как раз принёс в этот момент.