Они пасли стадо, принадлежащее союзу скотоводов, возле Клейрока — тысячу восемьсот кастрированных бычков, окрепших на хороших пастбищах, норовистых, однако поддающихся управе двух ковбоев, даже таких, как Пит Ленг и Лю Шерри, или по кличке Малыш Лю.

В тот день, пройдя по пастбищам расстояние в несколько миль, бычки хорошо насытились сочной травой, так что чувствовали себя удовлетворенно и дремотно, поэтому начали уже ложиться, сначала тяжело плюхаясь на колени, а потом полностью опускаясь на землю, что мало походило на грациозное устройство на ночь мустангов.

— Хлопоты да мясо — вот и все, что можно от них получить, — заявил Малыш Лю, спокойно объезжая стадо на лошади. — А у нас нет даже мяса…

— Прекрати про это и лучше что-нибудь спой, — предложил Пит Ленг. — Все равно эти короткорогие не поддержат твое ораторское искусство. Поэтому давай запевай!

— Пой сам. Я сегодня не расположен к пению.

Ленг тут же затянул на мотив песни «Моя Бонни где-то за океаном»:

Вчера, лежа на траве в прериях,

Я смотрел на звезды в небесах и гадал:

Неужели смогу когда-нибудь

Приблизиться к моей милой?

Вперед, вперед!

Несись, мой конь, вперед, вперед!

Лети вперед!

— Перестань! — взмолился Малыш Лю. — Мне становится не по себе от таких жалостливых причитаний.

— Ты слишком много учился, — отозвался Ленг. — Я не раз говорил тебе об этом. Если у тебя и были какие-то природные данные, то они заглохли от чтения книжек.

Малыш Лю запрокинул голову и запел сочным басом, который лился широким потоком:

Эта старая тетка Джесс, старая упрямая негодница,

Никогда не раскаивается.

Он ни разу не опоздал к обеду,

Но и ни разу не заплатил ни цента.

Но старая тетка Джесс, похожая на всех,

Довела его до погибели,

И вот в расцвете лет он сгинул в горах