Вы говорите, что строевая подготовка нужна для дисциплины. Чушь. Единственная дисциплина, которая имеет значение, дисциплина ведения реального боя. Как держать связь с соседями справа и слева, как наступать и отступать под обстрелом, как прикрывать и поддерживать огнем товарищей, как отходить при угрозе нападения. Сколько ни маршируй, этому не научишься. Об этих местах — а для войны нет худших мест, чем эти, — апачи знают все.

— Удивлен, — враждебно заметил фон Хальштат, — что ваша армия способна побеждать таких суперменов. Этих ваших индейцев.

— Скажу, почему. Только у одного из трех-четырех апачей есть ружье и к нему не более десятка патронов. Если им не удается найти нечестного торговца, им приходится убивать, чтобы добыть себе огнестрельное оружие, поэтому у них всегда нехватка боеприпасов.

Кроме того, армия превосходит их численностью: пятьдесят к одному. И состоит из лучших бойцов, когда-либо живших под солнцем. Военные частично используют индейскую тактику, а генерал Крук, знавший об индейском военном деле больше, чем любой апач, использовал против них индейцев.

Позвольте сказать вам и еще кое-что: тупоголовый болван, который привел в такую страну и в такое время женщин, заслуживает расстрела.

Он демонстративно повернулся спиной к фон Хальштату и пошел к костру. Там он взглянул на кофейник, затем пошел в конюшню, наполнил там овсом переметную суму и отнес ее чалому. Чужая переметная сума пугала, но овес — манил. После легкой заминки чалый принялся за еду.

Фон Хальштат ушел, Харрис остался.

— Полезный разговор, но генерал наверняка обиделся. — Харрис смотрел, как Шалако собирает ружье. — Что случилось с Питом?

Шалако рассказал, затем кивнул в сторону Хальштата.

— У него есть при себе деньги?