— Как мертво и пусто все это кажется сейчас, — произнес Штраден. — Когда мы, оставив Северную Африку, прибыли на Сицилию, было уже очевидно, что это конец, хотя мы и не хотели этого тогда признать.

Я пропустил сквозь пальцы струйку песка и заметил:

— Прекрасное место, чтобы проиграть битву! Сицилия вся в скалах, негде укрыться.

— Они покончат с нами здесь, — мрачно сказал Штраден.

— Но последние шесть недель позволили нам передохнуть, вы должны признать это.

— Да, — согласился Штраден, — по сравнению с двумя последними месяцами в Северной Африке это был санаторий.

— Пойдемте в воду. Нам лучше искупаться, если мы не хотим обгореть.

Вода была теплой, но пришлось пройти сотню метров, чтобы она дошла хотя бы до бедер. Тогда мы начали плавать.

Внезапно и без всякой видимой причины меня охватило тревожное предчувствие, побудив повернуть обратно и быстро добраться до суши. Я побежал обратно к дюнам и бросился на песок. Вскоре рядом за мной, переводя дыхание, упал и Штраден. В этот же момент мы услышали сигнал воздушной тревоги — три выстрела зенитного орудия. Высоко в небе над городом плыли три бледно-желтых облака разрывов зенитных снарядов.

— Они уже на подходе, — сказал Штраден.

Пока мы торопливо одевались, послышался звук двигателей, нарастая и опускаясь на землю.

«Митчеллы» или «мародеры»

Штраден припарковал машину перед бараком 2-й истребительной авиагруппы. Гауптман Фрейтаг

— Приблизительно шестьдесят «митчеллов», — сообщил он. — Я еще не знаю, какой ущерб они причинили. Кажется, это на стороне 1-й группы. Телефонная линия повреждена.