Слева послышался шорох снега.

— Стой, кто идет?..

— Свои... Ты с кем тут, Лейпенен, разговариваешь?

Из-за деревьев вырисовывалась грузная фигура егеря,

— А-а, Тойво... Что тебя черт носит?

— Меня не черт носит... Я часовых проверяю. — Егерь заметил Редкова. — А это что за личность?

— Это не личность, а сержант Ярвинен, парень, — веско и сердито ответил Редков. — Что-то ты, парень, очень развязно держишься?

— Извиняюсь, господин сержант... Здесь ночью трудно отличить начальника от солдата...

— Ну то-то же!.. Ты проведешь меня с ребятами в штаб третьего егерского...

— Но, господин сержант...

— Никаких но, Тойво... К вашему командиру у меня срочный оперативный пакет. Выполняй приказание. Потом доложишь, что выполнял мой приказ...

— Слушаю, господин сержант...

Решительный, суровый тон Редкова обескуражил егеря. Он просительно взглянул на своего приятеля, как бы спрашивая, что ему делать. Лейпенен молчал.

— Значит, пошли...

Не давая опомниться провожатому, Редков негромко подал стоящему поодаль взводу условные слова финской команды:

— Взвод, за мной, марш!

Заскрипели, зашуршали по снегу лыжи. Тремя цепочками, смыкаясь на ходу потеснее, разведчики, молчаливые, настороженные, прошли мимо часового. Весельчак Сивков, поравнявшись с часовым, нарочно поскользнулся и смачно проворчал знакомое ему финское ругательство:

— Саттана!..

* * *

Шли и запоминали каждый изгиб тропы, каждый холм, каждую прогалину.

У выхода на маленькую лесную полянку егерь остановился.

— Вот видите — внизу две палатки. Слева — это штаб, а справа — командирская...

— Нет, ты уж до места доведи, а потом и возвращайся в роту.

— Слушаю, господин сержант...

Александров тихо тронул локтем идущего рядом Сивкова. Тот — следующего разведчика. Легкий толчок обошел весь взвод. Это значило: быть наготове, скоро начнется.