- Аб-со-лютно ясно! - холодно отчеканила мама. - Важно только, как складываются дела у тебя, а как они складываются у меня, на это можно наплевать и забыть.
- Не наплевать, а разумно рассудить, что важнее для нас.
- Пожалуйста, не подавай дурных примеров Виктору, не кричи. Он и так последнее время распустился до безобразия.
На всякий случай я не очень громко буркнул:
- Ничего я не распустился.
Они меня не услышали, им было не до меня. Решалось нечто очень важное, и я надеялся догадаться, что именно, до того, как меня выдворят из дома. Куда это папа хочет сорвать маму, не считаясь с ее планами? Мама всегда в подобных случаях иронизировала насчет "гениальных людей" и "простых смертных", подразумевая в первом случае папу, а во втором себя. Насчет ее планов я тоже кое-что слышал. Осенью она собиралась защищать кандидатскую диссертацию. Папа-то уже работал над докторской диссертацией, кандидатскую он защитил почти сразу после института.
- Не понимаю! - воскликнул он, опять запустив все пальцы в свои кудри. - Просто не понимаю! Неужели тебе самой не интересно?
Мама защелкнула крышку чемодана и выпрямилась.
- Может быть, мы все это обсудим без Виктора?
- Ну хорошо, хорошо, - сказал папа, подхватывая чемодан. - Идем, Виктор.
Мы спустились со своего тринадцатого этажа, и я совсем расстроился. В пятницу, да еще в такой теплый майский день, уезжать от ребят и начавшего зеленеть парка! Пропала суббота, пропало воскресенье, которых всегда ждешь не дождешься. А мы-то с Ленькой размечтались!
Я было заикнулся, что хочу забежать к Лене Кузовлеву предупредить его о внезапном отъезде, но папа раздраженно прикрикнул на меня, и я покорно полез в наш беленький "Москвич", в знак протеста - на заднее сиденье.
2. ...И НАЗОВЕМ "ЗАПИСКИ ВИКВИКСКОГО КЛУБА".
У бабушки я на этот раз пробыл необычайно долго - больше трех недель, - причем за весь этот срок папа с мамой известили нас лишь один раз. И сколько я ни допытывался у бабушки Прасковьи, что все это значит, она неизменно пожимала плечами: "Откуда мне знать, Витенька? Может, на работе у них что-то такое эдакое, не для нашего с тобой ума, может, еще что. Значит, нам с тобой знать пока не положено. Придет срок, скажут".