— Без проблем братуха давай клешню, для забора кровищи и росписи в бумажках!!

Петька слабо соображал, что с ним творится. Сознание раздваивалось. Пот заливал глаза, шея горела, дыхание с хрипом вырывалось из глотки.

Рядом раздались автоматные очереди и крики:

— Аллааа,-

Боевики обходили справа по лощинке заросшей мелким кустарником. Старшего сержанта Аникеева и командира группы спецназа капитана Рыбкина, в самом начале боя близким разрывом гранатометного выстрела сбросило в пропасть. Аникеев остался при оружии и снаряжении, был контужен, но соображал более менее сносно. Капитан находился в беспамятстве и, получив множество осколочных ранений, то приходил в себя, то терял сознание. Петька отволок командира за ствол поваленного дерева вколол прямо через камуфляж промедол и начал лихорадочно озираться по сторонам. Бой наверху уходил в сторону. Там наверху с группой находился еще один офицер из оперативного отделения отряда, который, скорее всего уже принял командование на себя. Действительно группа дала мощный отпор боевикам и те, решили поохотиться за более легкой добычей.

Группу к отбившимся от основного состава разведчикам они не подпускали и постепенно окружали Аникеева и Рыбкина.

Петька приподнялся из-за ствола и силой метнул пару «эфок» в сторону кустарников.

Недаром он еще в учебке в бригаде лучше и дальше всех метал гранаты. Сознание раздвоилось (Какой учебке? какие гранаты?) Однако руки ноги автоматически делали свою работу. Перекатившись и выглянув из-за ствола, Аникеев полоснул короткой очередью по кустам и довольно осклабился, услышав истошные крики подстреленных боевиков. Однако с левой стороны послышались крики и вопли преследующих. Аникеев чертыхнулся, схватил за ремни разгрузочного жилета командира и начал его оттаскивать дальше в лес.