Вечером Блюм возвращался и привозил такие вещи, которые для наших солдатских желудков, привыкших к консервам, были деликатесами: свежие яйца, сливочное масло, молочных поросят или ароматный сыр.

Единственное, что омрачало наше существование, — это соседство большого спортивного городка, который по нескольку раз в неделю бомбили немецкие самолеты. Вскоре я узнал причину их особой привязанности к этому объекту: под серо-зелеными маскировочными сетями лежали тысячи канистр с горючим. Говорят, что человек ко всему привыкает, но все же было очень трудно сосредоточиться, сидя за пишущей машинкой, когда над головой, как огромный маятник, раскачивалась от взрывов люстра из кованого железа.

Как и любая операция американской армии, наша тоже имела кодовое название. Звучало оно скромно и просто: «Анни».

Через три дня после моего приезда, когда мы собрались в полном составе, Шонесси познакомил нас с «Анни». Эта операция была творением двенадцатой группы армий, и руководство ею непосредственно осуществляло командование экспедиционных сил в Северо-Западной Европе.

Именем «Анни» называлась и наша радиостанция. Она должна была выдавать себя за немецкую, которая якобы работает где-то в центре Германии. Радиопередачи на иностранных языках велись Штатами задолго до этого, но в них никто не собирался скрывать своего подлинного лица. Эти передачи шли, так сказать, с открытым забралом. Но были и другие радиопередачи. Английские военные власти, например, всячески маскировали свои передачи, стремясь ввести противника в заблуждение. Однако в Германии не было, пожалуй, во время войны ни одного человека, который бы не знал, что передатчик «Кале» работал с территории Англии. Но дело было не только в этом. Англичане, как правило, наряду с правдой передавали и заведомо ложную, клеветническую информацию. Таким путем они пытались посеять недоверие в гитлеровских войсках, и прежде всего среди моряков немецкого подводного флота.