Лакей поклонился и вышел, неслышно притворив за собой высокую тяжелую дверь. В кабинете повисла тишина.

Стыл за окнами шинельно-серый сумрак осеннего петроградского вечера, багрово тлели угли в большом камине. Двое людей, сидевшие за столом, молчали.

– Нуте-с, – первым нарушил молчание хозяин, полный, коротко стриженный, с жесткой щеткой рыжеватых усов под мясистым носом, – давайте выпьем со свиданьицем, как говорят в России. – Он поднял свой бокал на уровень глаз. – Вино хорошее, попробуйте, мой друг.

– Спасибо.

Гость – высокий худощавый светловолосый человек без особых примет – последовал его примеру.

– Дальше ухаживать за собой придется самим, – усмехнулся хозяин, – говорить будем только на русском. Вернее, говорить буду преимущественно я, а вам, мой друг, надлежит меня очень внимательно слушать. Как вино?

Гость одобрительно кивнул.

– Отведайте… – хозяин жестом истого хлебосола подвинул ближе к нему тарелки с закусками, – у меня хороший повар. Пожалуй, в моем возрасте ничто больше так не радует и не греет душу.

– Русские говорят, что до тридцати лет греет жена, после тридцати рюмка вина, а еще через тридцать лет и печка не согреет, – улыбнулся одними глазами гость.

– Прелестная поговорка. Я вижу, вы совсем обрусели. Это хорошо. Положите себе телятины… Вы знаете, графиня Магдалина Павловна Ностиц, урожденная Бутон, ярая противница Распутина, недавно рассказывала одному из наших людей, что в начале сентября в доме графини Палей состоялось некое собрание, на котором присутствовали Гучков, Сазонов и французский посол. Неплохая компания, правда?

– Ностиц – жена бывшего русского атташе во Франции? – отозвался гость.