Люди с вздорными, неуживчивыми характерами, преступники, получившие отсрочку исполнения приговора, тунеядцы… Я не мог взять таких на борт! И Рогге не взял.

От него потребовались колоссальные усилия, прежде чем мы наконец набрали команду.

С другой стороны, я обнаружил, что даже подготовка к боевому походу, а не продолжительному круизу имеет эстетические стороны, о которых ничего не говорится в соответствующих справочниках. Например, как выбрать подходящую картину, чтобы украсить стену в кают-компании. Поскольку мнения по этому поводу разошлись, мы, до крайности раздраженные, организовали для принятия решения комитет.

Один из офицеров твердо заявил:

— Никаких видов немецких городов. Никаких деревьев, лугов и гор. Это вызовет тоску по дому.

— Ладно, — покладисто согласился я, — тогда, может быть, фотографии красоток?

— Никаких женщин! — активно запротестовал другой. — Мы все знаем, к чему это может привести. Нет, только не женщины.

— Превосходно, — сказал я, когда мы наконец пришли к соглашению и выбрали изображение красивого парусника. — Посмотрим, что скажет командир. — И, ощущая гордость столь достойным выбором, я отправился к Рогге.

Сокрушительный удар!

— Ни в коем случае! — взорвался он. — Я не допущу появление такого безобразия на моем корабле. У него же фор-стеньги-стаксель стоит неправильно!

Когда капитан решительно отверг одобренную всеми идею, комитет потерял интерес к дальнейшим спорам, и решение было доверено мне. И я принес картину Марка

Вопрос украшения помещений для матросов разногласий не вызвал.

— Цветы, — твердо заявил Рогге. — Цветы — лучшее для моряков. К тому же они решительно нейтральны.

Что ж, цветы так цветы.

Пока суд да дело, мы оставались у причала.

— Форменной одежды не будет, — предупредил нас с самого начала Рогге. — И офицеры, и матросы будут носить гражданскую одежду. Отдавать честь старшим не разрешается. Хотя рабочие наверняка уже о чем-то догадываются, очень важно, чтобы они не знали командира, офицеров и численности команды.