Январь. Прибыл адмирал с инспекцией. Был изрядно впечатлен. Сказал, что не смог отличить нас от настоящей плавбазы. Даже с 10 метров! Мы, конечно, довольны, но не вполне уверены, что похвала не преувеличена. Удивительно, как тяжелые военно-морские прожектора на поперечных балках могут придать судну военный вид.

31 января. Нам оказана большая честь. Сам гросс-адмирал Редер прибыл из Берлина, чтобы пожелать нам удачного плавания. Подарил нам роскошное издание „Директив и распоряжений“. Украшено по первому разряду. Дорогая красная кожа, золотое тиснение — все это для нас. Четыре слова были выделены особым шрифтом: вы никогда не сдадитесь.

28 февраля. Прощание главнокомандующего 31 января оказалось явно преждевременным. Мы все еще здесь. И похоже, здесь и останемся. „Что ты сделал для отечества? Мерз в Киле“.»

Зима обрушилась на «Атлантис», словно насмехаясь над усилиями команды и планами капитана. Рогге, первоначально планировавший выйти в ноябре, когда можно было использовать в качестве дополнительного преимущества полярную ночь, очень нервничал из-за дополнительных задержек, вызванных природными условиями, добавившихся к простоям по вине властей.

Лед схватил корпус судна корявыми холодными пальцами, мириадами сталактитов свисал с такелажа и надстройки, лежал сверкающим покрывалом на набережной. Рогге уже ненавидел зрелище белой монотонной береговой линии, покрытых сугробами причалов, черных и неподвижных кранов.

На северном солнце все окружающее казалось бело-голубым. Лед обжигал и обдирал в кровь руки матросов, очищающих от него снасти, а их хриплые голоса далеко разносились над замерзшей бухтой. Восточные ветра обрушивались на неподвижное судно, принося с собой снег и крупу, валя с ног моряков, пробирающихся по жидкой слякоти палубы, и промораживая их до костей.