Шкиперу рыболовного траулера пришлось резко переложить руль до упора, когда из тумана возник темный грозный силуэт.

— Это еще что за птица? — спросил он помощника. — Какого черта он здесь делает?

Потом нос траулера медленно повернулся, и судно исчезло во мраке, словно призрачный Летучий голландец.

Но этот шкипер оказался не единственным человеком в рыболовном флоте, заметившим укутанное туманом судно, стоящее на его пути. Не прошло и пяти минут, как стихли его ругательства, когда туман совершенно неожиданно и очень быстро рассеялся, открыв «Атлантис» всем желающим нескромным взорам. Наш корабль оказался застигнутым врасплох, словно актер при преждевременном поднятии занавеса.

— Странно, очень странно, — говорили рыбаки на берегу.

— Вы видели трубу? Вторую трубу? Что, черт возьми, было не так?

— А вы заметили, какая у них большая команда? Люди толпились на палубе!

Рыбаки были озадачены. Они хотели, из самых лучших побуждений, предложить свою помощь! Но навстречу вышел военно-морской катер и отослал их.

Зюдерпип был таким уединенным местом в это время года… зря мы на это рассчитывали.

— Близко прошли, — отметил один из матросов на борту «Атлантиса». — Интересно, что они расскажут на берегу?

Мы это очень скоро узнали! Нашим следующим визитером был спасательный катер из Куксхафена. Но только к моменту его прибытия мы уже стали норвежцами, очень мрачными норвежцами, недовольными тем, что оказались «под арестом». Карантинный флаг висел смятой тряпкой, но был вполне заметен, а эскортирующий катер превратился в «полицейского».

Картина не была необычной, во всяком случае, для этих мест во время войны. Совершенно очевидно, что норвежское судно было остановлено для досмотра. Спасатели сошлись во мнении, что оно везло лес в Англию. Но куда делось терпящее бедствие двухтрубное судно, о котором говорили рыбаки? Да черт его знает, пожимали они плечами. По прибытии домой им пришлось выслушать немало намеков на весьма своеобразное влияние шнапса и тумана на воображение отдельных людей. На том и порешили.