Кроме того, никак нельзя сбрасывать со счетов, что многие (почти все) высшие руководители Израиля, его премьер-министры и президенты, достаточно долго проработали на руководящих постах в разведывательном сообществе или хотя бы служили в каком-либо из его подразделений, а у прочих ведущих политиков опытные разведчики были постоянными консультантами и штатными советниками. Важнейшие департаменты правительства, в частности Министерство иностранных дел, не говоря уже о МВД, работало и работает в настолько тесной взаимосвязи с разведчиками, что порой трудно различить официальную и тайную политику. И более чем сомнительными кажутся предположения об их «демократических» ориентирах. Разведчики всех уровней исповедовали веру в твердую государственность, если не в настоящий тоталитаризм — и если реально «сдерживались», ограничивали себя в радикальности действий, то это происходило скорее по моральным и идеологическим (сионизм) мотивами.

Другой вопрос, что идея демократии как желательного способа устройства государства успешно развивается в Израиле, хотя по-настоящему демократическим это государство сможет стать не скоро — полагаю, для этого обязательно нужно установление прочного мира на Ближнем Востоке.

Вернемся к лету 1948 года.

Совещание глав разведывательных подразделений проходило в крайне напряженной военно-политической обстановке. Шла кровопролитная (в масштабах очень маленькой страны) война с превосходящими силами арабских государств; Трансиорданский арабский легион пробился вплотную к Иерусалиму. На других фронтах положение было также крайне тяжелым. Героев и бойцов у Израиля хватало, но катастрофически не хватало оружия, других материальных ресурсов, — откуда им быть у только-только созданного государства.