– Да, иной раз кажется, что хотя нас и меньше, но стали сильнее, чем тот состав, с которым выехали на фронт. Воевать стали злее и увереннее. Нет, с таким народом воевать можно…

Ветеринарный врач капитан Набель, уставший за день, сидел в избушке у дороги, дожидаясь, когда сварится ужин. На дороге послышался шум мотора, и вскоре в избушку постучались.

– Можно на огонек? – спросил, открыв дверь, высокий мужчина.

Вошли двое.

– О, почти коллеги, – Набель посмотрел на эмблемы медиков, – а я конский доктор. Проходите. Капитан ветслужбы Набель, или проще, если сумеете выговорить, Никтополион Антонович.

Вошедшие недоуменно переглянулись, услышав необычное имя.

– Никтополион – значит занимающийся государственными делами ночью. Хотите, конятиной угощу?

– А фронт здесь с какой стороны? – спросил худощавый, с впалыми щеками. – Стрельба отовсюду…

– А что вы за птицы?

– Мне в полк майора Князева. Назначен врачом, – ответил высокий в не по росту короткой шинели и представился: – Военврач Пиорунский.

– А мне в медсанбат, – ответил второй. – Гуменюк Иван Иванович.

– Располагайтесь, переночуете, – предложил Набель, – утром покажу дорогу, – он достал из чугуна три куска мяса. – Любите конину?

– Как вам сказать… Не пробовал еще, – ответил Гуменюк. – А вы давно на фронте?

– С третьей недели войны.

– И все время в этой дивизии?

– Да. С формирования. Два раза судьба меня от нее отрывала и снова, чудом, возвращала.

– Повидали, значит, много чего?

– Выгрузились мы под Чаусами, – начал свой рассказ Набель, чувствуя, что нашел хороших слушателей. – Только с эшелона – стрельба. Я пошел узнать, в чем дело, – немецкие танки. Стали запрягать лошадей, а у нас у одной повозки сломалось дышло, пока я его заменял, гляжу – остался один. Пошел на восток. Спустился лесом по речке Проня, вышел в район Кричева, там, на шоссе, – поток людей, повозки, орудия, машины, и все спешат на восток.