В то время она казалась мне своеобразной вариацией на тему событий романа Эриха Двингера «Между белыми и красными». Года два назад я с удовольствием прочитал его, и он произвел на меня огромное впечатление описанием борьбы Добра со Злом. Кроме того, эта книга укрепила меня в убеждении, что главным злом мира является большевизм. В тот вечер в Брауншвейге я еще не мог знать, что разговор с дядей Вольфом станет прелюдией к тем событиям, которые мне еще предстояло пережить. Именно тогда была заложена основа моей симпатии и любви к этой стране и ее храброму народу.

На следующее утро состоялась моя встреча с Филиппом. Мы были искренны рады увидеться снова. Последние несколько месяцев он находился в составе горно-пехотного полка, размещавшегося в северной Карелии. На нем был мундир младшего офицера с лентой Железного креста 2-го класса. Он возмужал, стал стройнее и серьезнее обычного. Морщинки в углах рта залегли еще глубже. Однако в ходе разговора я разглядел в нем прежнего Филиппа, и на его лице все чаще и чаще появлялась знакомая мне улыбка.

Однако наши прежние отношения старшего и младшего членов юнгфолька куда-то исчезли. В Филиппе теперь угадывалась легкая отстраненность. Возможно, тому виной было мое понимание разницы между военным и гражданским человеком и осознание того, что я еще не скоро смогу стать равным ему. Для этого нужно быть солдатом и понюхать пороху на войне.

Мы втроем, Вольф, Филипп и я, отправились на часовую прогулку по Стене. Рассказы Филиппа о боях в северной Карелии казались мне чем-то вроде приключений в духе ковбойских романов. Горные пехотинцы совершали опасные переходы по заболоченной тундре и таежным лесам, удаляясь на большое расстояние от баз снабжения, имея лишь ограниченные припасы. Они часто вступали в бои с Иванами, нередко сходясь в рукопашной, полагаясь лишь на стрелковое и холодное оружие. Это происходило в долгие летние дни, когда повсюду полно мошкары или зимой в безжалостные холода в условиях короткого дня и долгой ночи.