— Да я пока и не знаю ничего! — пожал тот плечами. — Командировка, да? Ты не отказался, Олег?

Олег кивнул — спокойно, невозмутимо. Смотрел на родителей слегка насмешливыми глазами — ну что вы, в самом деле, чего всполошились?! Обычное же теперь дело — командировка в Чечню. Пять смен, пять сводных милицейских отрядов из Придонска в Чечне побывали, пришла пора шестому…

Мама сходу взяла быка за рога, напустилась на мужа:

— Миша, ты можешь позвонить? Звони сейчас же — Анатолию Григорьевичу, или Петренко. Лившицу звони! Пусть хоть раз нашей семье помогут!… А Гликлих, забыл? Тоже не последний человек в городе.

— Петренко чего зря беспокоить!? — отвечал Михаил Яковлевич. — Это военная епархия, не милиция. Об Олеге надо было с генералом говорить, с Тропининым. Мы бы нашли к нему подход. Но кто знал, Ниночка, кто? Почему вы молчали по сей день?

— Да я знала не больше твоего, Миша! Он же как этот… — Нина Алексеевна показала кивком в сторону Олега. — Молчит, дела свои делает. А потом — нате вам, папа-мама, подарочек: в Чечню еду. Спасибо, сыночек! Вот обрадовал! Когда политехнический бросил… ну ладно, мы это пережили. Собаки так собаки. Работай, раз не можешь без них. Но тут — Чечня! Господи! Да вразуми ты его!

— Вот с Лившицем поговорить — думал вслух Михаил Яковлевич. — Он бы помог. Я, правда, никогда к нему не обращался, не было нужды… Гликлих — тот на пенсии уже, потерял влияние и связи. А у него медицина в руках, он бы мог помочь. Это реально. Надо думать… надо думать…

Старший Александров шевельнулся, поискал глазами портфель, сказал:

— Линда, принеси.

Линда вскочила, притащила в зубах тяжелый жёлтый портфель, легла рядом с Олегом. Весь её вид говорил: я с хозяином заодно. Снова услышала слово «Чечня», насторожилась.