Гауптман ждал, что русский пленный будет возмущаться, негодовать, но Пономаренко остался равнодушен. Помедлив, он спросил:

— А сколько таких же ценных патентов переправили через океан германские промышленники? Или я ошибаюсь, и американцы помогали вам бескорыстно!

Гауптман молчал. Этот русский пилот словно прочитал его мысли. Американцы, будь они прокляты! Сколько ценностей выкачали они из бедной Германии! Скольких немецких промышленников обобрали и пустили по миру без нитки! Патенты… Разве можно подсчитать и оценить все то, что уплыло к янки по всевозможным картельным и иным соглашениям, которыми хитрые и коварные заокеанские дельцы опутали простодушных и доверчивых германских фабрикантов и заводчиков!…

Немецкий офицер гневно стиснул челюсти и скрипнул зубами.

— Мы ненавидим их!… Немногим меньше, чем вас, русских. Американцы!… Они хотят положить в карман весь мир и ничего не оставить другим… А вы — глупец. Разве кто-нибудь из так называемых союзников русских сделал бы для вас то, что сегодня совершили ради них вы?!

Неподалеку раздались выстрелы, крики «хальт!». Пономаренко и гитлеровский офицер видели, как солдаты метнулись куда-то в сторону, стреляя и крича, окружили кустарники и выволокли оттуда человека. Ему скрутили за спиной руки и пинками заставили идти к скале.

— Ведите сюда! — приказал гауптман.

Вскоре задержанный был доставлен. Пономаренко вскочил на ноги в глубоком волнении. Перед ним, истерзанный, избитый, с залитым кровью лицом, стоял капитан Кент! Он встретился взглядом со своим русским товарищем и раздвинул в горькой улыбке разбитые вспухшие губы.

— Я не мог улететь без вас, дружище… Хотел помочь. Чертовски не повезло. Можете вы простить меня?…