— Легче, сэр, — угрюмо проговорил Кент. — Поберегите нервы. Еще не наступило самое худшее.

Гаррис осекся и испуганно оглянулся. Патти взглядом поблагодарила летчика. Билдинг застонал.

— Что со мной, Дэвид? — спросил он слабым голосом.

У второго пилота была перебита нога, и Кент, стараясь смягчить выражения, объяснил ему это. Билдинг вновь потерял сознание.

Патти доложила, что станция к работе готова. Командир самолета стал вращать рукоять движка, радистка застучала ключом.

Гаррис подсел к Билдингу и, видя, что тот открыл глаза, сказал:

— Держитесь, старина. И мне порядком досталось от того проклятого снаряда. Держитесь. Сейчас Кент вызовет какую-нибудь машину, и все будет в порядке!

— Машину! — передразнила Патти. — Такси!

В этот момент в наушниках радистки раздалось попискивание морзянки. Кто-то отвечал на сигнал бедствия экипажа бомбардировщика. Закусив от волнения губу, Патти передала продиктованный Кентом текст аварийного сообщения и ориентир для посадки: три костра в ряд; садиться с севера, оставляя костры слева; осторожно — поле неровно!

Радистка переключилась на прием, с минуту слушала и устало сняла наушники.

— Все, — сказала она. — Это какая-то американская станция у русских. Приказано ждать самолет.

Девушка уронила голову на руки и заплакала. Кент сидел обессиленный, в каком-то оцепенении.

— Дело сделано, — бодро проговорил Гаррис, вывинчивая пробку фляги. — Не мешает выпить, Кент.

Он налил себе, выпил, потом наполнил стаканчик для пилота. Вытащив трубку и табак, Гаррис закурил.

— А ведь это отлично, что летят американцы, — сказал он, выпустив клуб дыма.

Кент пожал плечами:

— Не вижу разницы: кто! У меня одно желание — скорее унести отсюда ноги.

Гаррис покачал головой и поднял палец.

— Видите ли, я, конечно, верю русским. В сущности — они неплохие люди. Но спасать американцев должны только американцы. Русским же следует укрепиться в уверенности, что они обязаны нам многим, если не всем, а мы — только Господу Богу!