В этот момент зазвонил телефон. Майор бросился к аппарату, жаждущий как можно скорее получить новые сведения.

Из ответа майора я понял, что звонит командир полка и интересуется развертыванием атаки.

— Нет, господин полковник. Напротив, атака развертывается, и, если так будет продолжаться, мы наверняка выбьем гитлеровцев с их позиций. Но разрешите узнать, какая часть сейчас атакует? Мы? Как мы, господин полковник? Нас остановили, и мы окопались, как я уже имел честь докладывать вам. Сейчас атакуют другие, притом их хорошо поддерживают огнем. Вначале я думал, что это русские.

Окончив разговор, майор протянул трубку телефонисту.

— Чтоб мне провалиться на этом месте, если я что-либо понимаю! Полковник тоже как с луны свалился. Тогда откуда же взялись эти? Комедия!

Атака продолжала развиваться. Со своего места у входа в укрытие я видел продвигающихся короткими перебежками солдат. Пулеметчик рванулся откуда-то из-за укрытия и бросился в воронку от тяжелой мины в нескольких шагах от нас. В следующее мгновение позади пулеметчика растянулся второй номер с двумя коробками. Пулеметчик немедленно открыл огонь.

— Из какой вы части? — крикнул им майор Каменица.

— Отряд капитана Буруянэ! — ответил второй номер.

— Я тебя спрашиваю, из какой вы части?

— Из отряда капитана Буруянэ!

— Будь он хоть самого черта! В какой полк вы входите?

— Мы из отряда капитана Буруянэ.

Пулеметчик побежал вперед, и второй номер рванулся догонять его.

Должен сказать, что, кроме короткого периода обучения, который длился не более трех месяцев, у меня не было случая пополнить свои военные знания. Я был неумелым солдатом и так и не научился правильно наматывать обмотки или затягивать ремень так, чтобы на мундире не образовалось больше складок, чем положено. Никогда мне не удавалось, сколько бы я ни старался, так начистить винтовку, чтобы командир отделения остался доволен. Никогда я не мог сделать правильный поворот на ходу и всегда отставал от других при выполнении приемов обращения с оружием.