Минут через десять вернулся лейтенант Бунеску. У него тоже было удрученное, посерьезневшее лицо.

— Я доложу господину генералу! — почти шепотом сказал он капитану.

Двое офицеров пожали друг другу руки, затем Бунеску вышел. Я последовал за ним.

— Что случилось, господин лейтенант? — спросил я его уже в машине. — Почему капитан Буруянэ не едет с нами?

Лейтенант Бунеску посмотрел на меня, будто очнувшись от забытья.

— Я так взволнован, что забыл о тебе. Представь себе, капитан Буруянэ при смерти. Проживет максимум полчаса.

— Не может быть!

— Он ранен, тяжело ранен. Более глупой смерти и не придумаешь. Когда он переходил улицу, у него под ногами взорвалась мина. Ему оторвало обе ноги и разворотило живот. Надо же, такое невезение!

— Ужасно!.. А что с отрядом? Откуда он появился?

— Это самое интересное. После того как фронт в Молдавии был прорван, капитан из остатков разгромленных частей организовал отряд. Потом двинулся в направлении нового фронта и через две недели догнал нас.

— А как случилось, что в штабе дивизии не имели никакого представления об отряде? До самой линии фронта никто с ним не установил связь?

— Нет, установили. Штаб армии. Отряд передали шестой дивизии в качестве батальона. Благодаря чистой случайности отряд попал на участок тридцать пятого полка.

* * *

На другой день я возвращался на командный пункт полка, чтобы присутствовать на похоронах капитана Буруянэ. Капитан был похоронен с почестями, какие только были возможны в тех условиях. На похоронах присутствовали представители отряда. У многих на глазах блестели слезы.

Потом я вернулся в штаб дивизии. Отряд должен был влиться теперь уже в нашу дивизию, понесшую очень большие потери.

Последовали недели тяжелых боев, особенно при форсировании Муреша. Затем в конце октября после освобождения города Карей — последнего крупного населенного пункта в Трансильвании — наша дивизия вела тяжелые бои за освобождение Венгрии.